?

Log in

No account? Create an account

November 2019

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Огонь

volk in music_action

Шаламов-Старчик — из «Атомной поэмы»

О том, как выжил Варлам Шаламов, четверть века пробывший в сталинских лагерях, он отчасти написал сам в «Колымских рассказах» и других своих произведениях.

Однако ясно изложенными эти способы, благодаря которым он вытащил свой шанс, один из миллиона, практически нигде не встречаются кроме поэзии. В одном стихотворении («В моем еще недавнем прошлом...") он называет спасительным само сочинение стихов, в другом стихе указывает пришедшее к нему на Колыме ощущение присутствия Бога, которого он как бы видел впереди «средь серых скал». И, наконец, приводимое здесь стихотворение — центральное, пожалуй, потому что в нем говорится о черпании сил из единения с природой (со Словом и Богом тоже).

Все упомянутые стихи есть с музыкой Старчика. Как и многие другие. В начале 80-х Старчик запоем пишет песни на стихи Шаламова.
Попутно рассказывает про носовой платок Шаламова — закорузлую от соплей простынь, которая по диагонали комнаты висит на веревке (после Колымы у Варлама был хронический насморк). Обозначает голодный невроз Шаламова, когда тот накупал побольше еды, так что она портилась…

Шаламов повлиял на меня, в том числе своим программным заявлением: «После Хиросимы и Нагасаки литература потеряла право на проповедь». Не отсюда ли название «Атомная поэма»?

Одну из песен на его стихи исполнил сам - ввиду того, что ее никто не поет. Возможно и другие cпою.



Привыкший к электретным микрофонам, я не знаю, как добиться нужного качества звука от чужой цифровой камеры и чужой гитары.
Однако рекомендую послушать, сверяясь с текстом ниже.

Когда-нибудь на тусклый свет
грядущих по небу планет
вытащат небрежно
для опознания примет
скелет пятидесяти лет,
покрытый пылью снежной.

Склепают ребра кое-как
и пальцы мне согнут в кулак,
и на ноги поставят.
Расскажут, как на пустыре
я рылся в русском словаре,
перебирал алфавит.


Как тряс овсяным колоском
и жизнь анютиным глазком
разглядывал с поляны,
как ненавидел ложь и грязь,
как кровь на лед моя лилась
из незажившей раны.

Как выговаривал слова,
какие знают дерева
животные и птицы.
А человеческую речь
всегда старался приберечь
на лучшие страницы.
И пусть на свете не жилец,
я — челобитчик и истец
невылазного горя.
Я там, где боль, я там, где стон
в извечной тяжбе двух сторон,
в старинном этом споре.

Андрей Синявский Срез материала (1994):
«Рассказы Шаламова, применительно к человеку, — учебник “Сопромата” (сопротивление материалов). Техники, инженеры это знают, имея дело с производством, строительством. А нам зачем? Ради опоры. Чтобы чувствовать предел. И поддаваясь мечтам и соблазнам, помнить, помнить — из чего мы сотканы».

Варлам Шаламов
Что я видел и понял в лагере
1. Чрезвычайную хрупкость человеческой культуры, цивилизации. Человек становился зверем через три недели — при тяжелой работе, холоде, голоде и побоях.
2. Главное средство растления души — холод, в среднеазиатских лагерях, наверное, люди держались дольше — там было теплее.
3. Понял, что дружба, товарищество никогда не зарождается в трудных, по-настоящему трудных — со ставкой жизни — условиях. Дружба зарождается в условиях трудных, но возможных (в больнице, а не в забое).
4. Понял, что человек позднее всего хранит чувство злобы. Мяса на голодном человеке хватает только на злобу — к остальному он равнодушен.
5. Понял разницу между тюрьмой, укрепляющей характер, и лагерем, растлевающим человеческую душу.
6. Понял, что сталинские «победы» были одержаны потому, что он убивал невинных людей — организация, в десять раз меньшая по численности, но организация смела бы Сталина в два дня.
7. Понял, что человек стал человеком потому, что он физически крепче, цепче любого животного — никакая лошадь не выдерживает работы на Крайнем Севере.
8. Увидел, что единственная группа людей, которая держалась хоть чуть-чуть по-человечески в голоде и надругательствах, — это религиозники — сектанты — почти все и большая часть попов.
9. Легче всего, первыми разлагаются партийные работники, военные.
10. Увидел, каким веским аргументом для интеллигента бывает обыкновенная плюха.
11. Что народ различает начальников по силе их удара, азарту битья.
12. Побои как аргумент почти неотразимы.
13. Узнал правду о подготовке таинственных процессов от мастеров сих дел.
14. Понял, почему в тюрьме узнают политические новости (арест и т. д.) раньше, чем на воле.
15. Узнал, что тюремная (и лагерная) «параша» никогда не бывает «парашей».
16. Понял, что можно жить злобой.
17. Понял, что можно жить равнодушием.
18. Понял, почему человек живет не надеждами — надежд никаких не бывает, не волей — какая там воля, а инстинктом, чувством самосохранения — тем же началом, что и дерево, камень, животное.
19. Горжусь, что решил в самом начале, еще в 1937 году, что никогда не буду бригадиром, если моя воля может привести к смерти другого человека — если моя воля должна служить начальству, угнетая других людей — таких же арестантов, как я.
20. И физические и духовные силы мои оказались крепче, чем я думал, — в этой великой пробе, и я горжусь, что никого не продал, никого не послал на смерть, на срок, ни на кого не написал доноса.
21. Горжусь, что ни одного заявления до 1955 года не писал (в 1955 г. Шаламов написал заявление на реабилитацию).
22. Видел на месте так называемую «амнистию Берия» — было чего посмотреть.
23. Видел, что женщины порядочнее, самоотверженнее мужчин — на Колыме нет случаев, чтобы муж приехал за женой. А жены приезжали, многие (Фаина Рабинович, жена Кривошея) (cм. очерк «Зеленый прокурор»).
24. Видел удивительные северные семьи (вольнонаемных и бывших заключенных) с письмами «законным мужьям и женам» и т. д.
25. Видел «первых Рокфеллеров», подпольных миллионеров, слушал их исповеди.
26. Видел каторжников, а также многочисленные «контингента «Д», «Б» и т. п., «Берлаг».
27. Понял, что можно добиться очень многого — больницы, перевода, — но рисковать жизнью — побои, карцерный лед.
28. Видел ледяной карцер, вырубленный в скале, и сам в нем провел одну ночь.
29. Страсть власти, свободного убийства велика — от больших людей до рядовых оперативников — с винтовкой (Серошапка (См. рассказ «Ягоды» и ему подобные).
30. Неудержимую склонность русского человека к доносу, к жалобе.
31. Узнал, что мир надо делить не на хороших и плохих людей, а на трусов и не трусов. 95% трусов при слабой угрозе способны на всякие подлости, смертельные подлости.
32. Убежден, что лагерь — весь — отрицательная школа, даже час провести в нем нельзя — это час растления. Никому никогда ничего положительного лагерь не дал и не мог дать. На всех — заключенных и вольнонаемных — лагерь действует растлевающе.
33. В каждой области были свои лагеря, на каждой стройке. Миллионы, десятки миллионов заключенных.
34. Репрессии касались не только верха, а любого слоя общества — в любой деревне, на любом заводе, в любой семье были или родственники, или знакомые репрессированы.
35. Лучшим временем своей жизни считаю месяцы, проведенные в камере Бутырской тюрьмы, где мне удавалось крепить дух слабых и где все говорили свободно.
36. Научился «планировать» жизнь на день вперед, не больше.
37. Понял, что воры — не люди.
38. Что в лагере никаких преступников нет, что там сидят люди, которые были рядом с тобой (и завтра будут), которые пойманы за чертой, а не те, что преступили черту закона.
39. Понял, какая страшная вещь — самолюбие мальчика, юноши: лучше украсть, чем попросить. Похвальба и это чувство бросают мальчиков на дно.
40. Женщины в моей жизни не играли большой роли — лагерь тому причиной.
41. Что знание людей — бесполезно, ибо своего поведения в отношении любого мерзавца я изменить не могу.
42. Последние в рядах, которых все ненавидят — и конвоиры, и товарищи, — отстающие, больные, слабые, те, которые не могут бежать на морозе.
43. Я понял, что такое власть и что такое человек с ружьем.
44. Что масштабы смещены и это самое характерное для лагеря.
45. Что перейти из состояния заключенного в состояние вольного очень трудно, почти невозможно без длительной амортизации.
46. Что писатель должен быть иностранцем — в вопросах, которые он описывает, а если он будет хорошо знать материал — он будет писать так, что его никто не поймет.

И бонус-трек: песня Петра Старчика на стихи Варлама Шаламова


Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.

Comments